diana_spb (diana_spb) wrote,
diana_spb
diana_spb

Гроза за окном

Поручик Вильвер приехал в Петроград в октябре 1917 года в кратковременный отпуск после ранения. Дела на фронте шли скверно, хуже того, войска ненадёжны. Бесконечные агитаторы. После отречения императора прошло несколько месяцев, и теперь уже мало кто надеется хоть на какой-нибудь прок от бездарнейшего Временного правительства. По инерции служили ему. Военные не должны вмешиваться в политику. Верны присяге. А кому присяга?
В его особняке расположился госпиталь. Владимира тошнило от запаха карболки, и он был искренне благодарен другу, позволившему остановиться в его квартире в своё отсутствии. Слуг не было. Да и какие сейчас слуги?

Всё-таки зашёл в свой старинный дом. Надеялся увидеть знакомые лица. Ему повезло. Почти сразу наткнулся на изящную девушку в повязанной на голове белой косынке. Варя. Дочь уездного доктора, рано осиротившая. Отец поручика, очень уважавший покойного, взял девочку под опеку. Такая милая, нежная, сейчас одела грубое платье и ухаживает за ранеными. Смущённо пыталась спрятать руки, когда барон захотел их поцеловать. Шершавые, с обломанными ногтями. Всё равно поцеловал, долго прижимая к губам ладошки. От неё тоже пахнет карболкой. Всё равно. Владимир рад её видеть, он так рад её видеть… Девушку позвали, она заспешила. Поручик быстро спросил, когда она сможет вырваться, и обещал подойти к этому времени.
Вечером они увиделись вновь. Зашли в её комнату, Варя заварила чай. Владимир расспрашивал её, как она жила два года, что они не виделись, садится ли хоть изредка за рояль. Она всегда любила играть и чудесно пела. Девушка ответила, что иногда её просят сыграть, но редко. Раненым нужна тишина.

Барон не хотел рассказывать о фронте, о собственном ранении, поэтому побуждал девушку говорить и говорить, молча любуясь ей. Какая она славная. Как хорошо, что не остригла свои непослушные волосы. Поручик усмехнулся своим мыслям. Кажется, становлюсь сентиментальным. Варя умудрилась остаться домашней, всё в ней напоминает о доме, о детстве.
Тут же на память пришла другая детская подруга – княжна Зина Куракина. Полная противоположность Варе – на редкость бойкое создание. Спросил Варю, не знает ли о ней. Девушка радостно сообщила, что ждёт её сегодня. Зина частенько навещает госпиталь и раздаёт солдатам брошюры. Владимир поперхнулся чаем.

Княжна оказалась легка на помине, и вскоре барон мог лицезреть её. Стриженую.
Зина взахлёб пересказывала что-то о светлом будущем, прогнившем режиме, свободе, равенстве. Барон прервал её, посоветовав перечитать историю французской революции или хотя бы «Повесть о двух городах» Диккенса. Девушка высокомерно заметила, что у России свой путь, а слюнтяй-англичанин им тем более не указ. Снисходительно бросила Владимиру:
- Впрочем, тебе трудно понять.
Намёк прозрачен. Вильвер ловил порой косые взгляды, когда называл фамилию. Какой он к чёрту француз! Столицу переименовали, а на фронте устроили бедлам, патриоты хреновы.
Зина убежала, напоследок напомнив Варе о завтрашнем собрании. Владимир, поморщившись, спросил подругу детства:
- О чём это наша милейшая княжна?
- Она очень не любит, когда её так называют. Связалась с самыми решительными, кажется большевики, они и Временным правительством недовольны.

Час от часу не легче. Самые отъявленные подонки. В деморализации войск усердствовали больше всех. Ходят слухи, получают деньги от правительства Германии.
- Варя, ради Бога. Тебе-то что там делать?
Девушка смутилась.
- С Зиной трудно спорить. Она очень уговаривала, и я один раз ходила с ней. Зина хочет быть там своей, но к ней относятся не очень хорошо, всё-таки княжна. И на меня смотрели с подозрением, пока я не сказала, что мой отец родом из крестьян.
Барон расхохотался.
- До хрипоты кричат о равенстве, а касты чтут почти на индийский манер. Не ходи, Варя.
- Я действительно чувствую себя там чужой.
Девушка задумалась. Новые знакомые ей совсем не понравились. Особенно один, смотревший чересчур пристально. Но она обещала Зине, так и сказала Владимиру.
Тот не стал отговаривать, только спросил:
- Когда это твоё собрание?
- Завтра вечером. Обычно часа два.
- Где?
Варя назвала адрес.

На другой день барон заранее подошёл к дому, о котором говорила девушка. Как ни странно, чуть не опоздал. Участники уже расходились. Увидел Варю, хотел подойти, но она была не одна. Какой-то мужчина вызвался её проводить – темно, а в городе неспокойно. Поручик пошёл за ними, стараясь не привлекать к себе внимания.
Спутник Вари выбрал странную дорогу, всё больше дворами. Барон старался идти за ними как можно тише. Вдруг они остановились. Владимиру удалось затаиться в тени, и услышать разговор:
- Это совершенно невозможно, господин Степанов.
- Товарищ.
- Простите, товарищ Степанов, но я не пойду к Вам.
- Товарищ Цветкова, Вы полны буржуазных предрассудков. Не ожидал от Вашего происхождения.
- Предрассудки, о которых Вы говорите, крестьянские не меньше, чем буржуазные.
- Хватит ломаться, вот мой подъезд, у меня только час времени.

Мужчина схватил Варю за руку и потащил к двери. Владимир через секунду оказался рядом и врезал негодяю в челюсть. Тот вытащил нож, но замер, увидев в руке поручика пистолет. В бессильной злобе прохрипел:
- Доберусь я до тебя, офицерик. И до сучки твоей.
Вильвер спустил курок.
Не давая Варе опомниться, схватил её за руку и потащил за собой. К счастью для них, в эту ночь выстрелы не привлекали особого внимания. Через несколько кварталов позволили себе отдышаться. Девушка испуганно спросила:
- Ты убил его?
- Надеюсь.
- Почему?
- Он знает твоё имя и где тебя найти.

Быстро добавил:
- Сейчас срочно в госпиталь, заберёшь документы, всё, что есть ценного и пойдёшь со мной.
Варя повиновалась. Через час молодые люди были уже на квартире друга поручика. Владимир заставил девушку поесть. Понемногу та успокоилась. Они сидели на кухне, вспоминали дом. Барон и думать не хотел, что сейчас творится в поместье. С удивлением отметил, как быстро его подруга пришла в себя. Ухаживая больше года за ранеными, насмотрелась на смерть. Нелёгкое выбрала себе занятие, но всё лучше, чем таскаться с идиотскими брошюрами. Поморщился, подумав, сохранила ли Зина свои «предрассудки».
- Пора спать, Варя. Я устроюсь в гостиной.
- Посидим ещё немного. В гостиной. Так надоели кухни.
Они молча перешли на диван. Девушка с грустью осмотрела зачехлённую мебель и пыль на подоконнике. Барон обнял её, и она доверчиво прижалась к широкой груди.
- Помнишь, Варенька, как в детстве ты боялась грозы?
- Конечно. Я приходила к тебе, ты обнимал меня, и мне не было страшно.
Владимир улыбнулся. Варя тихо попросила:
- Не оставляй меня сегодня. Пожалуйста, не оставляй одну.
- Мы уже не дети.
- Я знаю. Потому и прошу.

Владимир удивлённо посмотрел на подругу, которая твёрдо встретила его взгляд распахнутыми глазами. Ещё не уверенный, что правильно понял её, осторожно поцеловал. Варя ответила неумело, но без сомнений. И была так хороша… Бережно взяв на руки, поручик отнёс её в спальню.

Утром проснулся первым. Его подруга сладко спала рядом. Варя, Варенька, как же я тосковал по тебе… Думал, тоскую по дому, а теперь забыл о нём – ведь там нет тебя, родная. Бедная ты моя, прижимаешься так доверчиво, как будто я могу защитить тебя от целого мира. А гроза вот-вот разметает нас, как пушинки.
Правда, одной беды с Варей уже не случится – стать женщиной в руках насильника. Не из-за этого ли она попросила его вчера остаться? Хотелось надеяться, что не только. Владимир ласково погладил рассыпанные по подушке локоны. Решил не вставать как можно дольше. Новый день не обещал ничего доброго. А пока… Он чувствовал себя счастливым, как ни нелепо это ни звучит сегодня.

Утро ворвалось телефонным звонком. Снял трубку, выслушал, чертыхнулся и стал одеваться. Разбуженная Варя подняла лохматую головку.
- Что случилось?
- Опять революция. Как не надоест.
- И кто теперь взял власть?
- Твои с Зиной знакомые. Большевики, пропади они пропадом.
Варя испуганно сжала в руках одеяло.
- Что теперь будет?
- Не знаю. Меня срочно вызывают. Может быть, придётся ехать на фронт. Не до отпуска. Хотя, эти сволочи собирались прекратить войну. Они ведь чуть ли не на германской службе, если верить другим безмозглым агитаторам.

Собравшись, Владимир сказал на прощанье:
- Боюсь, мы не успеем обвенчаться.
- Это не главное, дорогой.
- Что же главное?
- Выжить. Береги себя, любимый.
Поручик прикрыл глаза, такой музыкой отозвалось последнее слово. Ещё мгновение счастья. Страстный поцелуй.
- Варя, сейчас никто и нигде не знает, что и кому опаснее. Береги себя. Что бы ни случилось. Лучше всего уезжай из города. В Москву. Сиделки нужны всюду, тебя не будут долго спрашивать. Чёрт знает, может, кто из вчерашних товарищей заметил, что ты ушла с этим… Степановым, найдут труп.

Девушка испуганно прикрыла ладонью рот. Владимир продолжил:
- Если сегодня вечером не приду, с утра уезжай обязательно. Ничего не говори Зине. Будем надеяться на лучшее. Безумие не может длиться вечно.
- Но оно может быть долгим, - откликнулась Варя.
В серых глазах блеснули слёзы. Не желая затягивать расставание, Владимир быстро сказал:
- До свидания, любимая.
- До свидания, любимый.
Каждый боялся, что сегодня вернее звучит «Прощай!». Поцеловав её в последний раз, Владимир быстро спустился по лестнице и зашагал по хмурым улицам, где то и дело виднелись красные флаги.
Tags: графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments